Выбрать страницу

Читая Библию, мы часто на ее страницах сталкиваемся с вещами нам непонятными, чудесными и даже на первый взгляд вымешенными. Если Самого Бога и Его ангелов мы принимаем принимаем без оговорок относя их к области религиозного познания, то размышляя о вещах более приземленных — например, о говорящей ослице — мы иногда впадаем в недоумение. Хотя и ослица нам в общем-то понятна, пусть и заговорила она чудесным образом, а вот как быть со **змеем-искусителем, лешими, единорогами, драконами, русалками, сатирами и некоторыми другими существами, которых мы встречаем на страницах Священного Писания?** Ведь о них же мы знаем и из другого источника — сказок и легенд.

Легкий путь — признать их фольклорным элементом и некорректным заимствованием. В этом случае библейский эдемский сад превращается в позднейшее переложение шумерского мифа, сражение пророка Даниила с драконом — заимствованной сказкой, известная из Предания битва св. Георгия с драконом — чьим-то сонным видением, а история Веры, Надежды, Любви и матери их Софии — примером героизации христианских добродетелей.

Другой путь более сложный — попробовать исполнить совет Христов «исследуйте Писания (Иоанн. 5, 39)». Конечно же, некоторые из перечисленных мифических существ упоминаются в Библии лишь однажды или известны только по своему названию, однако другие описаны достаточно подробно. Наше дело осложняется еще и тем, рассказ о них — например, о Левиафане — ведет Сам Господь, о других же сообщают Его пророки. Можем ли мы и эти сообщения счесть заимствованным сюжетом или переводческой ошибкой? Станем ли считать Его слова подложными? Попробуем вместе разобраться:

### Кит

Это библейское животное всем хорошо известно. Образованный человек даже весьма далекий от Церкви несомненно знаком с историей о пророке Ионе, заключенным на три дня внутрь кита. Некогда противники Церкви даже превратили эту историю в орудие для насмешек над Священным Писанием. Что же, если говорить строго биологически, они не так уж и не правы.

Действительно Иону проглотил не кит, а китос — что в переводе с древнегреческого значит большая рыба или даже большое животное. Еврейское **«даг гадоль»**, употребленное в этом месте имеет то же значение. В принципе, синодальный или славянский перевод более о китах в смысле современных млекопитающих ничего не говорит, однако это слово иногда встречается в англоязычной Библии короля Иакова. В ней киты упомянуты и в днях творения — в русском переводе «большие рыбы», а так же на месте «левиафана» и «крокодила» или в других стихах, где мы читаем по-русски **«чудовище»**.

Можно сказать, что в самом Писании «китос» употребляется именно в значении современного нам животного всего два раза, еврейские же рыбы — даг — маленькие или большие, напротив, встречаются во многих местах Священного текста. Греческий же и славянский переводы, называют этим именем совершенно разных существ.

### Так какой же он кит?

Некоторую информацию по данному вопросу мы находим в Александрийском «Физиологе», раннехристианском естественнонаучном сочинении.
«Физиолог» — это, во-первых, научный справочник, однако, он не лишен и назидательного значения. В его тексте мы встречаем многочисленные ссылки на Священное Писание, развернутые библейские аналогии и даже морально-нравственные уроки, которые, по мнению составителей, могли бы дать человеку те или иные животные: в этом смысле «Физиолог» несколько напоминает «Шестоднев» за авторством Василия Великого или других христианских писателей.

`Итак, «Физиолог» называет «кита» — аспидохелони, первая часть этого наименования наводит нас на мысль о другом мифическом животном — аспиде, а вторая переводится как черепаха, т. е это некая аспидо-черепаха или в ином переводе — щитовой змей. `

Ссылаясь на другой источник, “Физиолог” сообщает следующее:

`«Кит похож на остров; корабельщики пристают к нему и, вбив колья, привязывают к ним корабли; чудовище не трогается; но как только разведут на его хребте огонь, он тотчас уходит в глубину, увлекая с собой обманутых пловцов».`

Что тут имеется ввиду? Трудно сказать, возможно коралловые острова, уходящие под воду с приливом, или подводные вулканы или иное какое явление, а может действительно животное…
![рыба-кит](/content/images/2018/03/———1.jpg)

Впрочем, что бы под этим не подразумевалось, такой чудесный образ не мог остаться не использованным в литературе и толкованиях.

Аспидохелони, сделавшись более популярным чем Ионин кит, сразу же становится частью древней космологии. Рыба-кит, назовем его славянским термином, служит теперь уже не только пристанью для кораблей, но и носит на себе всю нашу землю.

![Аспидохелон](/content/images/2018/03/————.jpg)

На такой важной работе не очень-то поныряешь за рыбой, поэтому «емлют те киты десятую часть райского благоухания и от того сыты бывают», -— сообщает нам славянский апокриф «Беседа трех святителей».
Кроме этой задачи, киты еще закрывают собой некие 30 «оконец» — тех самых, которые в библейском тексте «источники вод».

Другой апокриф «Сказание Мефодия Патарского» объясняет всемирный потоп, тем что они от этих «оконец» по повелению Божию отошли. Здесь уже можно сказать, что кит, как мифическое животное разделяется на два вида: библейский китос и мифическая рыба-кит.

Библейский китос в наказание за свое плохое отношение к пророку Ионе в позднехристианской литературе становится символом зла и одним из слуг сатаны, а его пасть в многочисленных средневековых барельефах обозначает врата в ад. Рыба-кит скорее положительный персонаж и в этом качестве отчасти выполняет те же функции, что и другое мифическое животное —Левиафан.

![](/content/images/2018/03/Jaume_Serra_limbo.jpg)

**Мог ли подобный монстр реально существовать? **

Народы-мореплаватели оставили нам немало свидетельств. Вот, например, на этой гравюре кит изображен с зубами, лапами и рыбьим хвостом.

![](/content/images/2018/03/————1.jpg)

Может быть художник просто ошибся или никогда не был в море? Вполне вероятно, хотя кто-кто, а уж мореплаватели рыбе и водных чудовищах должны бы разбираться. Однако, это изображение в некоторых чертах почему-то удивительно похоже на другое, на котором по уверению сторонников теории эволюции изображен предок кита.

![Базилиозавр](/content/images/2018/03/————-1.jpg)

Зовут его Базилиозавр — царственный ящер, и кстати, по уверению биологов, ноги или лапы и не вместо, а наряду с плавниками у него тоже имеются. Вот вам и щитовой змей! Но киты ведь не змеи, а млекопитающие — могут возразить критики. Что же, значит пришло время поговорить о *змеях*.

### Змей

И сотворил Бог рыб больших (слав. *ки́ты вели́кiя*) и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их (Быт. 1, 21) — говорит нам Писание о родоначальниках змей.

На роль этих не совсем приятных существ, если судить по синодальному переводу, подходят некие «животные пресмыкающиеся», однако еврейский оригинал неожиданно предлагает нам в этом месте *шерец* — ползучих существ. Ползучие, конечно, это почти тоже самое, что пресмыкающихся, но библейский текст в книге Левит использует это слово для …насекомых-паразитов, причем живущих колониями, и запрещает иудеям их есть.

Что же до змей, то они неожиданно обнаруживаются чуть раннее — это большие рыбы. Вот их-то, как раз Бытие и называет **танниним гдолим** — то есть большими змеями или, возможно, большими ящерицами. Вся фраза теперь могла бы иметь примерно такой вид:

`И сотворил Бог больших ящеров и всякую мелочь, кишащую в воде. `

Итак, одно и то же слово у нас уже и кит и одновременно еще и большая змея или ящер. **Почему же ящер?**

Ответить на этот вопрос нам помогает следующая встреча с библейским змеем. Только теперь его зовут не таннин, а *нахаш*.

![](/content/images/2018/03/image_563c6780a81407.54815206.jpg)

Именно он искушает Адама и Еву в раю, и его же Бог за преступление *лишает ног*: будешь ходить на чреве твоем (Быт.3,14). Кстати, апокриф «Житие Адама и Евы» предполагает, что у змея были и другие части тела: «… на груди и животе будешь передвигаться, *лишенный рук и ног своих*. Не останется у тебя ни уха, ни крыла, ни единого члена из тех, которыми ты заманил их…»

Есть ли разница между таннин и нахаш? Если и есть, то небольшая. Может быть это термины для рода и вида — пресмыкающееся и змей, а может быть дело тут в размерах.

В любом случае эти два термина часто дополняют друг друга, так Моисей при купине пугается своего посоха, который становится нахаш, а вот перед фараоном он уже — если верить еврейскому Пятикнижию — превращает его в танним. То, что слово танним можно понимать и как «ящер», «рептилия», дает возможность некоторым толкователям предположить, не превратился ли посох в *крокодила*?

![](/content/images/2018/03/rj-palmer-rjpalmer-lung-001.jpg)

Такое предположение делает историю Моисея еще более чудесной — крокодил сам собой из посоха никак не получится в отличие от загипнотизированной и поэтому неподвижной змеи.

Другой известный пример таинственной рептилии — **медный змей вознесенный на крест в пустыне**.

![](/content/images/2018/03/———————-.——-.jpg)

«И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ(Числ. 21,6)» — рассказывает нам Писание о начале этой истории. Славянская Библия говорит нам здесь о нашествии «*змиéвъ умерщвля́ющихъ*», их же с некоторыми оговорками удерживает русский текст.

Однако и Танах и за ним Вульгата называют этих существ **нехашим серафим — огненными змеями**.

«*Асе лека сараф (сделай себе серафима)*» — говорит далее Писание, уже не прибавляя слово змей.

Подобное название медного змея, прообраза Христа, хотя оно и не отражено в славянском тексте, несомненно было хорошо известно в Русской церкви. «Христос — распятый серафим» — такое название она дает одному из иконописных образов.

![Христос-серафим](/content/images/2018/03/artlib_gallery-328861-b.jpg)

Из этих сопоставлений можно сделать вывод, что образ змея также как и образ кита разделается на *отрицательный и положительный*: в первом значении он ассоциируется с Искусителем, а во втором становится символом мудрости, огненным серафимом и даже *прообразом самого Христа*.

Змеи используются и в христианской символике, например, в качестве навешения на посохе у епископа. И все же вышеперечисленные животные, это так сказать небольшие змеи, а если вернуться к танниним гдолим, то самый известный из них несомненно левиафан.

### Левиафан

`«Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдёт к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его — ужас; крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твёрдою печатью…От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. … Он кипятит пучину, как котёл, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. (Иов 4-24)»`

— таким описывает Левиафана библейская книга Иова. Если подходить к этому описанию не аллегорически — Господь несомненно приводит на память Иову реальное и известное ему животное — то можно легко заметить, что Левиафан имеет общие черты с теми созданиями, на которых мы уже обратили внимание.
Упомянутые в начале двойные челюсти явление отнюдь не удивительное: так у акулы насчитывается до 8 рядов зубов. А вообще излишняя зубастость явление для морских животных, если и не частое, то обычное. Так, например, среди живущих в море существ можно найти таких, у которых есть «человеческие» зубы, зубы- пила, зубы на языке и даже в горле.

![](/content/images/2018/03/1408123056_e46f26d90627275199867086520580d9.jpg)

Крепкие щиты, между которыми не проходит воздух — не что иное как чешуя или возможно роговые пластины. Святящаяся стезя, кипящее море и бездна покрытая сединою — возможно,признаки быстрого и стремительного движения, при котором за плавучим объектом образуется пенный след.

Кипячение моря также дает повод некоторым исследователям сравнить Левиафана с китом, извергающим фонтаны воды. «Щиты»-пластины и другие рептильные черты в этом случае схожи с описанием кита, о котором повествует «Физиолог», т. е. Аспидохелона — змее-черепахи или щитового змея.

Некоторые проблемы для идентификации животного создают «пламенники, искры и дым» — такое впечатление, что перед нами …**дракон**.

Впрочем, и этим драконьим чертам можно найти и естественно-научное объяснение: биология знает достаточно большое количество светящихся рыб. Драконье дыхание также гипотетически может быть истолковано рядом причин. Во-первых, банальной окраской воды люминесцентной жидкостью — видели-то левиафана преимущественно в воде. Другие исследователи обращают внимание на разные примеры возгорания жидкостей и газов.

Предполагаемый «дракон» мог вырабатывать в своем организме две компоненты смеси, которые возгорались при смешивании: так, например, делает обычный жук-бомбардир, выпускающий в противника струю высокой температуры.

![](/content/images/2018/03/ZHuk-Bombardir-720×405.jpg)

Иная гипотеза предполагает, что монстр мог производить внутри себя обычный метан, который поджигал с помощью электричества наподобие ската. Не лишена логики и версия с самовоспламеняющимися на воздухе веществами. Необычная способность левиафана испускать «пламенники», предполагают исследователи, могла быть вызвана как свойством самого организма, так и присутствием в его рационе некоторых видов растений или минералов.

Еще больше возможных аналогий со сказочным драконом дает нам (в некоторых местах следуя за Септуагинтой) церковнославянский перевод: уже в четвертом стихе переводчик заменяет челюсти левиафана на «пéрси», дойдя же до описания чешуи — щитов прилегающих друг ко другу — читающий встречает почти что мужеложескую аналогию — «я́ко мýжъ брáту своемý прилѣпи́т¬ся, содержáтся и не оттóргнутся». «*Душá (дыхание) же егó я́ко ýглiе…ругáетжеся трýсу огненóсному*. (играет с огненным землетрясением)…*вся́ко же злáто морскóе подъ ни́мъ*» — добавляет подробностей славянский текст.

Огненное дыхание, живет на вулканах и охраняет золото, ну и конечно же связан с нечистой силой: «*и тáртаръ бéздны я́коже плѣ́нника вмѣни́лъ*» — завершает картину цитируемый отрывок.

Славянский текст вообще дает Левиафану разные определения: в третьей главе книги Иова он описывает его как «**вели́каго ки́та**», далее величает **змеем** — «Извлечéши ли змíа ýдицею (поймаешь ли змея на удочку), а у Исайи называет **драконом**. Змеем он назван и в 103 псалме славянской Псалтири.

*Змей, кит, дракон — может быть он еще и крокодил? *

Не исключено, крокодил ведь с греческого ящерица (синоним слову завр (динозавр — ужасный ящер). Древние римляне изобразили два вида крокодилов на своей мозаике, например, вот так:

![](/content/images/2018/03/————————-.jpg)

Современный разговорный иврит также использует древнееврейское «левиафан» для обозначения крокодилов.

### Бегемот

Книга Иова наряду с Левиафаном предлагает нам образ еще одного животного,возможно, сухопутного ящера-дракона или другого огромного существа:

`«Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол…поворачивает хвостом своим, как кедром…ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья… он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах… он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его (Иов. 40,10-18)». `

Само слово «бегемот» переводится с иврита всего лишь как животное или даже скот, хотя и стоит во множественном числе для указания на исключительность его качеств.

![](/content/images/2018/03/behemoth__terragerulus_titanus__by_jbconcepts87-d6etvnd.jpg)

Бегемот вполне бы мог быть и сухопутным млекопитающим, однако, наличие хвоста огромного как кедр несколько выбивается из этой картины. К тому, же про это животное Писание рассказывает как раз перед Левиафаном, как бы указывая на их родство, схожесть (некоторые апокрифы даже называли их мужем и женой).

Несколько сказочных черт к образу Бегемота добавляет опять же славянский перевод: «*Но ýбо сé, звѣ́рiе у тебé, травý áки волóве ядя́тъ*» — неожиданно начинает он, переводя обратно множественное величества и тем самым лишая Бегемота имени …*Си́ла же егó на пýпѣ чрéва* — добавляет переводчик… *Сíесть начáло создáнiя Госпóдня* — рассуждает он вполне в духе креационизма… *Сотворéнъ порýганъ бы́ти áнгелы егó:возшéдъ же на гóру стреми́нную, сотвори́ рáдость четверонóгимъ въ тáртарѣ*» — продолжает он, упомянув одновременно ангелов и ад.

Бегемот встречается в Библии лишь однажды и поэтому не дает нам достаточно сведений о себе. Их, однако, дают другие источники. Так, например, Илиада упоминает о некоем вале рядом с Троей, который был воздвигнут для защиты от сухопутного кита, Плиний же пишет о неких драконах, что они любили переплывать из сухой Аравии в Африку в поисках лучших пастбищ.

![](/content/images/2018/03/1511889386189054400.jpg)

Травоядный огромный ящер. Может быть это он?

### Дракон

Дракон вообще-то не библейский персонаж, он проникает в Священные тексты из греческого благодаря стараниям переводчиков — чаще всего этим словом переводят еврейские слова «**таннин**» и «**раав**». Официально стать одним из библейских образов дракону удается лишь благодаря Откровению, написанному на греческом языке.

Славянский перевод считает драконами в том числе и левиафанов, описанных пророком Исайей:

`«Въ тóй дéнь наведéтъ Госпóдь мéчь святы́й и вели́кiй и крѣ́пкiй на дрáконта змíа бѣжáща, на дрáконта змíа лукáваго, и убiéтъ дрáконта сýщаго въ мóри». `

Эта цитата дает нам наряду с аллегорическим толкованием и возможность предполагать, что существовали два типа драконов — морские и сухопутные (дракон извивающийся — может быть как тем, так и другим).

Впрочем, это подтверждают и образы левиафана с бегемотом.
Если вспомнить приведенный выше апокриф — у змия-искусителя были крылья и лапы — то возможно предположить, что некоторые из драконов могли еще и летать. Подобную версию подтверждает и пророк Исайя: в своей книге он упоминает о летучей рептилии, которая в еврейском оригинале названа серафимом — т. е огненным змеем.
Описывая далее серафимов как духовных существ Исайя не дает им отдельного разъяснения, полагая, что читателю значение этого слова знакомо из Танаха, он лишь уточняет, что серафим был шестикрылый.

![](/content/images/2018/03/——.————2.jpg)
Посмотрим на дракона из рукописи и посчитаем крылья.

Драконы — возможно разные — становятся символами Вавилона и Египта, причем последний даже получает собственное имя — Раав ( в переводах его иногда называют крокодилом):

`«Восстань, восстань, облекись крепостью, мышца Господня! Восстань, как в дни древние, в роды давние! Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила? (Ис. 51,9)»`

`«Выступят порождения драконов Аравийских на многих колесницах и с быстротою ветра понесутся по земле…Потом драконы, помнящие происхождение свое, одержат верх… (3 Ездр. 15, 29-31)» `

— сообщает нам третья книга Ездры.
Еврейское слово **раав** (эпитет Египта) в зависимости от контекста и огласовок может обозначать как *«гордость», «дерзость», так и «шторм», «ураган»*.

Все эти качества безусловно приложимы к драконам, однако в библейском тексте часто служат причиной переводческих ошибок: «Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни. (Иов. 9,13)». Гордые люди (раавы) из этой цитаты превращаются в славянском тексте в летающих существ — *Сáмъ бо отвращáетъ гнѣ́въ, слякóшася подъ ни́мъ ки́ти поднебéснiи*.

«Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его. — начинает описание непогоды Иов … Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его *дерзость*… Дерзость, кончено, хорошая поэтическая метафора, но в данном случае несомненно имеется ввиду буря, ураган (славянский перевод опять радует нас китом — *хи́тростiю егó низложéнъ бы́сть ки́тъ*)…

От духа Его — великолепие неба; рука Его образовала быстрого скорпиона.(Иов. 26,11-13)» В этом же случае обыденное насекомое на небе явно лишнее: здесь речь идет скорее всего о молнии — в еврейском оригинале в этом месте змей-нахаш. Сияющая огненная змея — архетипический символ молнии для многих культур.
![](/content/images/2018/03/————-.———.2.jpg)

Славянский перевод этого отрывка попытался сохранить змея, однако не удержал образного сравнения и явно намекает на инфернальную природу последнего — «вереи́ же небéсныя убоя́шася егó: повелѣ́нiемъ же умертви́ змíа отстýпника».

Иное трудное для переводчиков слово — уже знакомый нам таннин (змей, пресмыкающееся). Дело в том, что потеряв огласовку и удвоенную гласную (таним, танин) — а это зачастую не отражено в еврейской графике — оно уже обозначает *шакала*. Так упоминаемый у Неемии «Драконов источник» вероятно «Шакалий пруд».
Иисус сын Сираха повествуя о плохой жене с следующих словах: «Лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злою женою. (Сир. 25,18)» — скорее всего также имеет ввиду не дракона, а применяет слово «шакал» для описания женской крикливости и склочности.

![](/content/images/2018/03/domashnyaya_vrazhda3.jpg)

`На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона.(Пс. 90,13)`

— говорит нам знакомый с детства псалом.

Если следовать законам библейского параллелизма, то и здесь льву вместо дракона вероятно противопоставляется шакал — змеев тут и так уже два.

Однако, в данном случае оригинальный еврейский текст предлагает нам еще одну гипотезу: греческо-славянского аспида он считает **взрослым свирепым львом**, а присутствующего в русском тексте льва — **львенком-детенышем**.

Допустимый перевод в этом случае мог бы выглядеть так: **Мимо свирепого льва и кобры будешь (бесстрашно) ступать, львенком же и змеенышем пренебрежешь**.

### Аспиды, василиски, ехидны.

Как мы могли видеть выше змееподобным пресмыкающимся отводится достаточно много места на страницах Библии. Почти все их родовые названия обозначают вполне обыденных животных, однако мифологическое сознание добавляет к ним дополнительные сказочные черты.
Так в биологическом смысле аспид — это кобра, василиск — гадюка, ехидна — тоже гадюка, только в переводе с греческого или славянского. Однако в античной и средневековой культуре вышеозначенные змеи становятся уже мифическими животными.

Аспид по аналогии с серафимом приобретает свойство горючести, позднее его же получает уже небиблейская змея саламандра.

![](/content/images/2018/03/medieval-dragon-e1381687718600.jpg)

**Василиск**, чье имя означает «царек» из-за изображения сходного с короной на чешуйках головы , приобретает ядовитое дыхание и смертельный взгляд.

Римляне наряду со словом регулюс (римский эквивалент имени) называли василиска «калатрикс» (выслеживающий): этот термин обозначал ящера-охотника на крокодилов (*вспоним мозаику*).

![](/content/images/2018/03/RT-Vasilisk.jpg)

Из за созвучия — калатрикс — кокартис, а также благодаря свидетельству Исаии:

`«Я́ица áспидска разби́ша и постáвъ паучи́нный ткýтъ, и хотя́й от я́ицъ и́хъ я́сти, разби́въ зáпортокъ [егó], обрѣ́те и въ нéмъ васили́ска(Ис. 59,5)»,`

это мифическое существо приобрело в народном сознании свойство зарождаться из яиц гадюки, которые высидел петух. Ехидна-гадюка — кстати, синодальный перевод считает, что в результате описанного выше эксперимента получится именно она, а не василиск — в греческом фольклоре и вовсе титанида и жена дракона Тифона.

![](/content/images/2018/03/————————.————————————-.jpg)
Ласка убивает василиска — соединение мифического и реального.

### Переводческий бестиарий

В Священном писании встречаются и другие виды непонятных современному человеку созданий. Имена их рассыпаны по страницам Библии, но вот у пророка Исайи многие из них как специально — для изображения разрухи и запустения — собрались в одном месте. Переложение этого отрывка доставило немало проблем средневековым ученым. (Ис. 34,13-15):

`И возни́кнутъ во градѣ́хъ и́хъ тернóвая древесá и во тверды́нехъ егó, и бýдутъ селéнiя Си́риномъ сели́ща струѳióномъ: и сря́щутся бѣ́си со онокентáвры и возопiю́тъ дрýгъ ко дрýгу, тý почíютъ онокентáври, обрѣ́тше себѣ́ покóища: тáмо возгнѣзди́тся éжь, и сохрани́тъ земля́ дѣ́ти егó со утверждéнiемъ: тáмо елéни срѣтóшася и уви́дѣша ли́ца дрýгъ дрýга.`

![](/content/images/2018/03/———-.jpg)

И зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником – твердыни ее; и будет она жилищем шакалов, пристанищем страусов. И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой. Там угнездится летучий змей, будет класть яйца и выводить детей и собирать их под тень свою; там и коршуны будут собираться один к другому.

![](/content/images/2018/03/——-.—-.—————.jpg)

Как можно видеть, даже названия простых животных в переводе данного отрывка искажены: коршуны становятся оленями, летучий змей — гнездящимся ежом. Такое разнообразие интерпретаций одних и тех же существ наводит на мысль, что переводчики возможно пользовались античными глоссариями.

Так, например, шакалы или точнее гиены в славянском переводе передается как Си́рины — мифические гарпии из языческой мифологии. Предполагаемая словарная статья могла еще и указывать и на общее для шакала и дракона слово — танним (об этом было сказано выше).

Блаженный Иероним в своем комментарии на пророка Исайю примерно так и объясняет выбранное им для текста Вульгаты слово, говоря что использует греческое — сирены, чтобы указать на дракона-демона и сохранить информацию о его голосе. Греческие сирены перебравшись в славянскую Библию и чуть-чуть поменяв ударение становятся понятными нам сказочными Си́ринами.

Далее еврейская игра слов — *иийм и цийим* — обозначающая, если не вдаваться в подробности, одичавших и диких животных, в русско-греческом переводе передана таинственными онокентаврами.

**Сатиры** же (в русском переводе «лешие») — передаются по-славянски просто «беси».

Сатир или еврейское сайир — слово в общем-то вполне обычное и обозначает «косматый, волосатый». Так Иаков говорит, например, про своего брата: «*Брат мой — сайир*», т. е волосат.

Далее в Писании этим эпитетом обозначаются дикие козлы или другие косматые-волосатые создания. А вот в книге Левит они уже становятся бесами-демонами: Чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам (слав суетным, евр сайир) (Лев. 17,7).

![](/content/images/2018/03/———————.jpg)

Слегка изменившись для нужд еврейской и антично-европейской мифологии — сатир-сайир с этих пор становится образом рогатого и косматого языческого существа.

Второе же употребление слова онокентавры скрывает под собой уже другого античного персонажа — **Лилит**.

![](/content/images/2018/03/——.———————.JPG)

Собственно «лилит» по-еврейски значит «ночная» (син.— ночное привидение), от того же корня известное арабское имя Лейла. Однако в аккадско-шумерской мифологии Лилит еще и богиня-демон убивающая младенцев, чьим официальным символом является небольшая сова.

![](/content/images/2018/03/29e441d87794011b6d594c04fed23b54.jpg)

Многие израильские мамочки в качестве суеверия вешают на колыбельку амулеты против Лилит и поныне.

Под именем Лилит богиня-сова проникла и в околохристинаскую мифологию и стала в апокрифах первой незаконной подругой Адама. В нашей же современной культуре образ распутной демоницы был использован с псевдонимом Лолита.

Блаженный Иероним расстаравшись, перевел Лолиту-Лилит как Ламию — женщину-вампира, чье имя он взял из древнеримской мифологии, что несомненно добавило библейскому персонажу еще несколько мистических черт. Кстати, в средневековой биологической классификации, да и в более позднее время ламиями стали называеть акул.

![](/content/images/2018/03/rondeletshark-1.jpg)

Следующее слово — гнездящийся славянский еж или синодальный летающий змей, если верить справочнику Стронга тоже обозначает сову — только очень большую.

Впрочем, еврейское киппоц, используемое для ее обозначения, слово редкое и употребляется в Писании только один раз. Названия и ареал обитания животных меняются от страны к стране, поэтому достаточно трудно адекватно передать наименования животных из приведенного выше отрывка, но если попробовать сделать динамический, адаптированный перевод, то получится что-то вроде: **Сплюшки станут отдыхать там, огромный филин поселится и выведет птенцов.**

Описание мифического зоопарка было бы неполным без **единорога**. Да, на страницах библии встречается и такое существо:

`Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих? (Иов. 39,9). `

В этом месте словом единорог вероятно передан дикий буйвол, который за свой нрав получил имя «реем» — в переводах-интерпретациях «лютый зверь».

![](/content/images/2018/03/——-.jpg)

Единорогом же это животное возможно стали назвать из-за особого строения рогов или из-за скульптурного однорогого изображения быка в профиль на вавилонских барельефах, а может быть и из-за характера — ведь еврейское «реем» ничего о количестве рогов не говорит.

![](/content/images/2018/03/Oryx_gazella_-Gemsbok——————————-.jpg)

Свирепым же зверем-четвероногим похожим на быка животным во внебиблейских источниках стал именоваться привычный нам, но необычный для того времени носорог.
Однако у переводчиков Библии и составителей бестиариев открытие реального прототипа единорога вызвало дополнительные сложности. С одной стороны пслалмопевец просит Бога избавить его от рогов единорогов (Пс. 21,22), а с другой он же сравнивает скачущие горы с его детенышем — молодой единорог (сын единорожь (Пс. 28,6), а в 91ом псалме вообще говорит о себе: «Мой рог Ты возносишь, как рог единорога, и я умащен свежим елеем». Тем более что эти слова позднее получили мессианское толкование, и уж никак не могли содержать в себе образ свирепого зверя.

![](/content/images/2018/03/Silesia_Annunciation_with_the_Unicorn_Polyptych_02————————.jpg)

Чтобы как-то решить эту проблему переводчики попытались передавать хорошего или волшебного единорога словом уникорнис, а свирепого зверя переводить как моноцерос (единорог и однорог). Хороший, положительный единорог стал даже одним из признанных символов Христа, откуда возможно и легенды о том, что приманить его может только непорочная дева.

Необычные животные есть и сейчас:
![](/content/images/2018/03/—————.jpg)
Саблезубый олень
![](/content/images/2018/03/———————-.jpg)
Большой червяк
![](/content/images/2018/03/—————-1.jpg)
Чем не аспидохелон?
![](/content/images/2018/03/0_18edf2_ba67a7fc_orig.jpg)
Варан-дракон
![](/content/images/2018/03/—————.————————.jpg)
Православная морская звезда.
И многие другие…

Как можно видеть из нашего небольшого исследования при размышлениях о мифологических существах нужно отдельно обращать внимание как на собственно библейский, так и на переводческий и историко-мифологический контекст. И если переводческий и историко-мифологический контекст помогают нам лучше уразуметь Писание или полнее понять те или иные образы христианской культуры, то сам библейский текст и его фактология ни в коем случае не могут и не должны становиться предметом модной ныне протестантско-атеистической демифологизации.
Некритично заимствуя исключительно рационалистическую сторону библейской науки, мы уподобляемся древним саддукеям или даже идолопоклонникам с наукой вместо языческого кумира. В этой слепой вере мы не иногда не слышим и голос самих протестантов, а между тем, Карл Барт, известный швейцарский богослов, предостерегает своих коллег:

`«Либеральный подход к библейским исследованиям — это новая форма идолопоклонства… Слово Божье воспринимается во всей глубине только верой, которая пробуждается в человеке Богом».

`

[(C) Источник](https://www.academia.edu/23762575/%D0%9F%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BA%D0%B8_%D0%9C%D0%B8%D1%84%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D1%81%D1%83%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0_%D0%B2_%D0%91%D0%B8%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%B8_)