Выбрать страницу

**«Дом Мой домом молитвы наречётся» (Мф. 21: 13)**

В 2010 году в Российской Федерации был принят закон о реституции (то есть возвращении) церковных ценностей. К сожалению, принимая такой закон, **государство не позаботилось о механизмах его реализации**, в бюджет страны на федеральном или муниципальном уровне не были заложены соответствующие средства, как это было сделано, например, в Чехии. Там государство не только вернуло Церкви её строения, но и компенсировало стоимость тех, которые были разрушены.

Впрочем, даже если бы вдруг такие средства и были выделены, у многих пострадавших в годы советской власти возникло бы желание так же вернуть себе утраченные активы — частные или принадлежавшие определённым сообществам.

Такое неравноправие в юридическом и политическом смысле, конечно, сразу же вызвало бы в обществе обвинения в клерикализации государства и дискриминации других участников политического процесса.

![](/content/images/2017/03/view_to_saint_isaacs_cathedral_by_ivan_smelov_0.jpg)

`Обвинения эти достаточно разумны и обоснованы. Вероятно, можно было бы ответить на них тем, что сама Церковь не лоббировала создание этого закона, и уж тем более не является противником реституции и в отношении всех иных пострадавших в годы большевистского переворота. `

Следует ещё учесть, что Церковь, в отличие от других возможных бенефициаров, находится внутри Российской Федерации и, соответственно, при нынешнем положении вещей может восприниматься государством как внутренняя по отношению к нему организация. А вот кто объявит себя наследником купеческого или дворянского сословия? Не приведёт ли это к определённому внешнеполитическому влиянию? — возможно, такие или подобные опасения и препятствуют принятию соответствующего закона.

Должна ли Церковь владеть хоть каким-то имуществом и стремиться приобретать новое? Вопрос достаточно философский, он отсылает нас к многочисленным, далеко уходящим в историю спорам (так называемых нестяжателей и иосифлян). Эти споры, конечно, весьма увлекательны, однако представляют собой несколько иное направление мысли.

Кроме того, быть ли «стяжателем» либо «бессребреником» — во многом вопрос личной позиции конкретного человека или церковной общины. Общины, живущие по уставу преп. Нила, есть и сейчас. Правда, они немногочисленны, так как нестяжательно жить труднее, чем рассуждать и спорить.

Другое дело, что сам вопрос экономической деятельности связан со стяжанием весьма косвенно. Образ стяжателя — скорее, вопрос личного воспитания и мировосприятия конкретного церковного деятеля, ну и в некотором смысле дань сложившейся социокультурной традиции, которую достаточно сложно одномоментно изменить.

Хорошая иллюстрация этого тезиса — положение Церкви (в данном случае католической) в Германии, а именно, случай с епископом Лимбургским Францем-Петером.
В Германии Церковь исторически владеет не только строениями, но и землёй. На этой земле могут находиться в том числе и нецерковные строения, например вокзал или завод, которые, естественно, вынуждены вносить арендную плату. Кроме того, в Германии есть ещё и церковный налог. (Церковь в этой стране отделена от государства, но не отлучена от дотаций).

![](/content/images/2017/03/567097-1.jpg)

В общем, с источниками доходов у местных церковных общин всё в порядке, однако изменившаяся общественная мораль уже не позволяет тратить средства на роскошные храмы и резиденции. Поэтому, когда Его Эминенция епископ Франц-Петер решил построить себе резиденцию за несколько десятков миллионов евро, это привело сначала к возмущениям в обществе, а затем и к отставке епископа.

`Как можно видеть, дело не в доходах. Однако если бы так происходило и в предыдущие века, Европа, вероятно, не поражала бы нас сегодня шедеврами архитектуры и искусства. `

Для полноты картины нужно бы ещё указать на тот факт, что великолепный собор, монастырь или епископское подворье в прежние времена имели для общественного сознания статусное значение. Величина строений, их убранство, выдающиеся инженерные решения — всё это демонстрировало уровень благосостояния города, экономический потенциал его жителей… Может быть, современные европейцы и не строят больше готических соборов, однако к тем, что имеются, относятся с большим пиететом и заботой.

![](/content/images/2017/03/0_7548d4_e3a311b2_orig.jpg)

**В этом смысле благоукрашение города есть соработничество всех его жителей, как религиозных, так и придерживающихся иного мировоззрения.**

Другое дело, современное российское общество: годы советской власти — в определённом смысле вполне достойная эпоха — привнесли в народное сознание огромное число атеистических клише и штампов. Буржуазные девяностые добавили к этому идеологические установки дикого капитализма, и вот уже современный россиянин больше радуется блестящей полимерной громаде торгового центра, нежели старинному храму или купеческой улочке.

![](/content/images/2017/03/borba.jpg)

Что в этом — противопоставление прошлого и настоящего? Нет, скорее противостояние сущностного и сиюминутного. В конечном счёте, дело ведь не в конкретном соборе или торгово-развлекательном центре.

`Дело в экзистенциальном вопросе — кто мы? Если мы сейчас и мы в прошлом суть одно и то же, то и храм наш старинный, и улочка, и даже советская «сталинка», и современный стеклянный небоскрёб — всё это наше, это ведь «мы» построили.`

Можно, конечно, в этом русле порассуждать о тех, кто «мы — русские» и «мы — советские», и о противостоянии данных категорий, однако, несмотря на производимый шум, эти социальные группы сравнительно немногочисленны и маловлиятельны.

Подавляющее большинство, как кажется, сейчас **«ничейное»**, построенное на отрицаниях — с одной стороны, общество «не-бытия», с другой — общество текущего момента, того самого «духа века сего». **Своеобразный культурный оксюморон: общество светское, однако секуляризация в нём налицо.**

Скажете, всё это пустая философия? Отнюдь! В годы войны, как известно, многие памятники архитектуры были разрушены до основания. Германия, как страна-агрессор, пострадала в этом смысле больше всего. Однако примерно за десять лет немцы сумели всё заново отстроить.

**Задумайтесь, те памятники и соборы, которыми мы любуемся, — во многом не настоящие!** Они отстроены заново, пусть и на тех же основаниях и отчасти из тех же камней. Немцы, хотя и потеряли очень многое, однако же остались самими собой. Германия на какой-то период переставала быть Германией, но затем опять стала собою, пусть чуть другой, но одновременно и той же самой — «старой и доброй». **Немецкий дух вновь нашёл себе форму.** А кто же мы?

![](/content/images/2017/03/unnamed.png)

Проблема церковного землевладения — одна из центральных историко-экономических проблем. Изначально, при возникновении Церкви внутри империи или княжества, никакой проблемы будто бы не было: государство даже определённым образом заботилось о Церкви — жертвовало на храмы, давало земли на кормление. Со временем Церковь получает некоторые земли или ценности по завещанию или в дар. **Частная собственность ведь неприкосновенна, и собственник отдаёт своё любому, кому захочет.**

Но вот проходит век, другой, третий, и Церковь уже владеет, по некоторым расчётам, почти половиной всех государственных активов. С одной стороны, всё это богатство было передано добровольно, и причём не просто так, а на помин души или ради другой потребности. С другой стороны, увеличение богатства Церкви одновременно уменьшает благосостояние государства.

Данная проблема в некотором роде решалась синергией Церкви и государства. Например, великие князья делали достаточно щедрые вклады в Троице-Сергиеву Лавру, но они же брали из её сокровищницы средства, а из её запасов хлеб в голодные годы или во время войны. Такое сотрудничество, может быть, кому-то и не нравилось, но было добровольным и возражений в обществе не вызывало. Позже, когда Церковь и государство фактически разделились и Церковь попала в подчинённое положение, императрица Екатерина лишила Церковь большинства её земельных владений.

![](/content/images/2017/03/image00126.jpg)

Представленная выше краткая зарисовка отношений Церкви и государства в контексте сегодняшнего дня отнюдь не бесполезна. От критиков Церкви не раз приходилось слышать предложение сделать церковные структуры полноценным участником экономического процесса, то есть заставить Церковь платить налог на землю, налог с продаж и прочее.

Такой подход, однако, предполагает и передачу Церкви земельных участков. И если сейчас большинство земель и некоторые церковные строения находятся в собственности государства и сдаются в аренду, то в ином случае Церковь могла бы опять начать приобретать земельные угодья или получать их в дар. **Поэтому сдавать земли в аренду и сохранять в своей собственности памятники архитектуры — мудрое государственное решение.**

Среди упомянутых выше претензий по отношению к Церкви прозвучало и пожелание, чтобы Церковь платила налог с продаж. Для Церкви такое решение, в принципе, не представляет трудности: она уже платила налог при коммунистах и вполне смогла выжить. Однако данная постановка вопроса сразу вызывает весьма важное возражение со стороны православных: **в этом случае Церковь подвергается дискриминации**.

`Дело в том, что с точки зрения государства Церковь — это НКО (некоммерческая организация) и, как ни странно, ничего не продаёт. `

**А как же иконы, свечи, крестики, кагор, книги и многое другое? — спросит читатель.**

Дело в том, что все эти «товары» предназначены исключительно для совершения богослужений или просвещения прихожан.

`Если вы угощаетесь церковным кагором дома или носите религиозную атрибутику как простое украшение, то вы используете эти «товары» не по назначению. `

Вырученные же за них средства отчасти покрывают расходы на изготовление, но по большей части — это не что иное, как форма пожертвования. Если вы не хотите помочь конкретному храму, то просто купите, например, те же книги в православных издательствах — там они могут стоить в два, три раза дешевле и облагаются любимым вами налогом.

![](/content/images/2017/03/847_0237527b.jpg)

Церковь, однако, не единственная НКО. К некоммерческим организациям относятся благотворительные фонды, общественные организации и даже политические партии. Такие организации вполне могут вести и ведут хозяйственную деятельность, но получаемый ими доход, так же, как и у Церкви, не подпадает под налогообложение, если организация расходует его на уставную деятельность.

**Почему же партия, грантодатель, общественная организация или фонд могут иметь такую привилегию, а Церковь нет?..**

Кстати, пользуетесь яндекс-кошельком? Так вот — яндекс-деньги тоже НКО.

![](/content/images/2017/03/96e1907d6a725fb4c561746ab45a47a1.png)

Если уж речь зашла о дискриминации, то есть предвзятом отрицательном отношении к чему-либо, стоит вспомнить и о проблеме преподавании Закона Божия в наших школах, а также об армейских священниках, о церквях при больницах или исправительных учреждениях. Уж это-то тут при чём! — воскликнет читатель. Всё вышесказанное при том, что является лишь разными гранями одного и того же явления.

**Конституцией Российской Федерации каждому человеку в нашей стране дано право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой.** Это право относится к так называемым базовым правам человека и не может быть у него отнято ни при каких обстоятельствах.

`Следовательно, учащийся школы, пациент больницы, военнослужащий или заключённый имеет полное право выражать своё религиозное чувство и участвовать в соответствующих религиозных церемониях.
`

Тот факт, что в это время он находится на территории государственного учреждения, ни в коем случае не лишает его этого права. Проще говоря, школьник, например, или находящийся в больнице человек имеет полное право молиться и выражать свои религиозные чувства. Если при этом ему понадобится священник, то государственное учреждение не должно этому препятствовать.

![](/content/images/2017/03/————007-1024×768.jpg)

В так называемых цивилизованных странах, на которые мы все якобы равняемся, торжественное богослужение по случаю окончания школы или других событий — обычное явление. Заранее негативное отношение к богослужению и лишение человека гражданских прав в связи с этим — один из печальных симптомов для нашего общества.

Переходя к проблеме Исаакиевского собора-музея, которой открывается эта статья, скажем, что у нас в стране, к сожалению, привыкли поражать в правах не только ныне живущих, но и уже усопших наших сограждан.
Можно сколько угодно спорить о министерствах и ведомствах, которым принадлежал тот или иной собор музейного комплекса, о количестве и источниках потраченных средств, **но всё это не отменит факта, что строили наши предки не музей, а храм** — для того, чтобы в нём молились они сами и их дети, и внуки, и правнуки.

`Так, например, ныне принадлежащий музею петербургский храм Спаса на Крови (собор Воскресения Христова на Крови) был построен специально для поминовения души трагически погибшего русского императора: само выражение «на крови» указывает на кровь царя.
`
![](/content/images/2017/03/MG_4940.jpg)

Может быть, кто-то опасается, что в случае передачи Исаакиевского собора Церкви уменьшится поток туристов — жителей и гостей города? Не исключено.

Во многом это, впрочем, будет зависеть от профессионализма действий петербургского митрополита и его команды. И даже если они вдруг не смогут оперативно «перенять эстафету» от музейных сотрудников, это будет означать всего лишь, что этим конкретным людям, но не всей Церкви (!), не хватает компетентности, а это дело поправимое.

`Впрочем, у нас перед глазами есть множество обнадёживающих примеров. Один из них — современная Троице-Сергиева Лавра — монастырь ещё более старинный и известный, чем питерский храм. Стал ли он хуже от передачи монашеской общине? Может быть, уменьшился поток туристов или закрылись музеи? Скорее наоборот — Лавра расцвела, а вместе с ней расцвёл и провинциальный подмосковный городок.`

![](/content/images/2017/03/Troice-Sergieva_lavra_2.jpg)

Неумение договариваться, озлобленность и взаимное неуважение — «родимые пятна» недавнего прошлого в нашей эпохе. В этой статье мы рассуждали о поражении в правах православного христианина, но по похожим причинам может быть поражён в правах и любой другой человек…

«Если я и скоплю богатство или добьюсь положения в обществе, — рассуждал царь Соломон, — то смогу ли передать их своему сыну, будет ли он ими пользоваться?» Неуверенный в положительном ответе на этот вопрос человек постарается найти такое место для жизни, где его волю и права будут уважать, а законы исполняться.

В поисках такого места кто-то увозит из России нажитое имущество, другой — свои таланты, третий — своих ещё не родившихся детей, и все они увозят наше с вами будущее.

![](/content/images/2017/03/image.jpg)

**Будем помнить: непочтительный к воле предков всегда крадёт у своих детей, да и царство, разделившееся в самом себе, не устоит!**

[(C) Источник](https://www.academia.edu/32070175/%D0%98%D1%81%D0%B0%D0%B0%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D0%B0%D0%BA_%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B5%D1%80)