Выбрать страницу

Книги, написанные в жанре фэнтези, весьма популярны у современной молодёжи. По статистике, они занимают одну треть российского книжного рынка, деля пьедестал с историческими и любовными романами. Из десяти новых фильмов, ежегодно выходящих в прокат, два-три обязательно сняты в стиле фэнтези.

Популярность фэнтезийной субкультуры не только не уменьшается со временем, напротив, медийные магнаты находят выгодным переснимать даже старые сказки — «Золушку», «Красавицу и Чудовище», пропустив их сквозь призму фэнтезийного мировоззрения. Некоторые, всем нам известные образы просто украшаются новыми чудесными деталями, другие — например, Малефисента — злая королева из «Спящей Красавицы» или принцесса Феона из «Шрека» — переосмысливаются в противоположном ключе.

> С другой стороны, фэнтези считается несерьёзной, низкопробной литературой, неким аналогом духовного или интеллектуального фастфуда.

Нет ли, однако, в подобной критике фэнтезийной литературы скрытого конфликта отцов и детей? В старые-то времена, как известно, и «трава была зеленее», и фантастика интеллектуальнее. Действительно, фэнтези часто противопоставляют так называемой серьёзной литературе. Если не проводить совсем уж неприемлемых параллелей между этим жанром и классической литературой, подобные книги сравнивают чаще всего с научной фантастикой.

Авторы таковых сравнений утверждают, что для научной фантастики характерен интеллектуальный подход — мол, чтобы её понимать, нужно обладать эрудицией в области естественных наук, биологии, квантовой механики и многих смежных областей, а вот чтение фэнтези всех этих знаний не требует.

> «В отличие от научной фантастики, фэнтези не стремится объяснить мир, в котором происходит действие произведения, с точки зрения науки»

Однако, как ни странно, и научная фантастика таких объяснений тоже не даёт, она в этом смысле не научна, а скорее наукообразна.

Скорость света, например, до сих пор считается (в науке) непреодолимой, между тем многочисленные книжные астронавты спокойно передвигаются на кораблях с фотонными или гипердвигателями, совершенно об этом факте не беспокоясь.

Так же, как и в фэнтези, фантастический сюжет зачастую начинается с чудесного допущения: изобретения нового металла или топлива, открытия гиперпространственного перемещения или даже просто археологической находки, вроде знаменитых Звёздных Врат.

![](/content/images/2016/12/616907666.jpg)

Но в фантастике речь идёт по крайней мере о том, что реально может существовать, — возразят многие, — или же об общеизвестных законах мироздания, а не о загадочных людях со сверхспособностями и прочей «всей этой вашей чепухе».

Под известными законами мироздания или природы в данном случае почему-то понимаются исключительно те, что относятся к области технического прогресса, однако наукой является, например, и биология, и наиболее её популярный у фантастов раздел — генетика.

![](/content/images/2016/12/145955375809700go1j.jpg)

В фантастических произведениях достаточно подробно описаны так называемые биологические цивилизации. Все достижения научно-технического прогресса в рамках данной концепции находят решение в биологическом ключе: можно, например, получать электроэнергию от специальной станции, а можно вывести электрического ската или иное существо, которое будет решать ту же задачу.

Ну ладно, а как же все эти маги, экстрасенсы и прочие ненаучные персонажи? Что ж, ментаты, телепаты, ситхи, джедаи и прочие духовно-магические ордена «Дюны» вполне прилично себя чувствуют в научно-фантастических мирах, причём они могут быть как одиночками, так и коллективами, и даже целыми расами вроде вулканцев или зергов. Чем они отличаются от цивилизации эльфов или орков из фэнтези — вопрос достаточно сложный.

![](/content/images/2016/12/powerful-jedi-master-yoda-movie.jpg)

> «Хорошо не подумав ответил ты», — мог бы возразить критикам мистического начала в фэнтези общеизвестный магистр Йода.

Противоречий между техникой и магией не видят и сами авторы — писатели фантастических новелл: есть многочисленные произведения, где магические существа путешествуют на звездолётах, сражаются с помощью заклинаний с космодесантниками и пришельцами. Такие творения получили даже специальное название — технофэнтези (Technofantasy).

![](/content/images/2016/12/b506e9c0719cc1de30adfcb21e028500.jpg)

Кстати, английский литературный критик Джон Клют, специализирующийся на фантастике, предполагает, что первым техномагическим литературным произведением был «Франкенштейн».

Оно, утверждает Клют, относится к разряду технофэнтези, поскольку сила электрического тока, необходимая для создания кадавра, служит здесь аналогом магического вмешательства — объяснение её воздействия на человеческое тело неясно, туманно и просто антинаучно.

Такое мнение критика позволяет нам добавить ещё один штрих к теме: для обывателя технология весьма часто похожа на магию не только на высшем этапе её развития, как об этом пишет Артур Кларк, но и в самом начале, когда вновь открытое явление ещё не нашло понятного каждому объяснения.

Подобное обывательское обожествление или мистификацию науки достаточно давно заметили религиоведы.

![](/content/images/2016/12/vlcsnap-2014-05-22-10h09m32s107.png)

> В мировоззрении современного сциентизма научным открытиям как раз отводится роль магических чудес,

которые автоматически легитимируют и все остальные атеистические идеи: ток бежит по проводам, машина едет — стало быть, Бога нет! Если мы смогли разобраться в тайнах мироздания в отношении этих предметов, — аргументируют они, — значит мы можем верно судить и обо всём остальном.

К рассмотренному выше жанру техномагического фэнтези тесно примыкает и так называемое твёрдое фэнтези (Hardfantasy). Этот разряд вымышленных историй обычно имеет дело с чётко прописанной картиной фантастического мироздания.

Каждый обычай, поступок, обстоятельство, закон природы должен быть объяснён, неважных деталей не существует. Такой подход позволяет автору произведения в дальнейшем уже не останавливаться подробно на разъяснениях картины мира и полностью сосредоточиться на судьбе героев и идее повествования.

Кроме этих незначительных мелочей, которые принимаются за константы, все остальное в этом жанре повторяет канву обычной художественной литературы. С этой точки зрения, читать такого рода книжку так же интересно или так же скучно, как, например, иностранные приключенческие или исторические романы: вы либо увлечены сюжетом и судьбой главных героев, либо уже через десять страниц отчаялись разобраться в именах графов, баронов, виконтов и их родственных связях.

Упомянутая выше «твёрдая фантастика» и отпочковавшееся от неё фэнтези дали начало ещё одному термину, применяющемуся для характеристики обсуждаемого направления — мир, или миры. Миры Толкиена, миры Лавркрафта

![](/content/images/2016/12/e6de503b2a940afbffcc94ebd59.jpg)

… Подобная классификация удобна тем, что в её рамках можно не называть основных особенностей того или иного произведения, а просто указать — написано в стиле Толкиена, Перумова, Роулинг.

`Для литературы, написанной в подражание Профессору, даже выдумали специальный термин — высокое фэнтези (Highfantasy).`

Кроме классификации по отцам-основателям произведения фэнтези можно разделить и по стране происхождения.

> Условно говоря, Толкиен — это ирландско-кельтское фэнтези, Гарри Поттер — общеевропейское, ну а остальных «варваров» вполне возможно объединить под общим названием «языческое фэнтези»

— в основном, славянское и скандинавское.
![](/content/images/2016/12/movies_727.jpg)

В языческом фэнтези, как правило, описан мир, ещё не просвещённый христианскими миссионерами, Церковь же, если и существует, то выступает, скорее, фоном или оппозицией сюжетному повествованию.

Чтобы быть уж совсем точными, вспомним ещё и азиатское фэнтези, однако оно построено в целом по тому же принципу, да и малоизвестно русскоязычному читателю.

Жанру фэнтези нередко дают такое определение: историко-приключенческий роман, действие которого происходит в эпоху Средневековья.

![](/content/images/2016/12/castle.jpg)

Таким образом, описываемый мир должен быть сориентирован не только в пространстве, но и во времени. Средние века, возможно, неслучайно выбраны в качестве исторического фона. Эта эпоха лучше всего отвечает стремлению к умеренной урбанизации, поискам высшего смысла и единению с природой.

> Как ни желают современные противники прогресса освободиться от технократического рабства, переезжать в пещеры или жить под деревом они всё-таки не готовы

Помимо интеллектуальной подоплёки увлечение волшебной исторической реконструкцией имеет и вполне прозаические причины. Дело в том, что средневековый эпос и рыцарские романы и были, по сути, прототипами современного фэнтези.

Это, в первую очередь, легенда о короле Артуре, его рыцарях и Мерлине, легенда о Граале, плавание св. Брендана и т. п. Романистика Средневековья зародилась, в основном, по той же причине, что и американские фензины, — желание творчества, сопереживание главным героям, стремление выразить своё мнение.

`В сражениях с ересями и инакомыслием Церковь иногда чересчур крепко «закручивала гайки»: в определённые периоды запрещалось даже читать Библию, а уж толковать её и высказывать личную точку зрения по догматическим вопросам имели право только специально обученные люди…`

> А где же можно было высказать своё мнение? Как раз в фольклорных сюжетах, в сказках.

Но только сказки (то, что досталось нам от родителей, опыт предков) — они про прошлое, а вот романистика (средневековое протофэнтези) — про настоящее: подражать Христу — и помыслить страшно, святым — затруднительно, а вот подражать благочестивому христианскому рыцарю или его весёлому попутчику — дело вполне посильное.
![](/content/images/2016/12/f734ffb4c272a8bf2e5aacfee59e8e6b.jpg)

Желание представителей фэнтезийной литературы по тем или иным причинам воспроизвести обстоятельства определённой исторической эпохи стало причиной возникновения ещё одного вида фэнтези — альтернативной истории.

Впрочем, альтернативная история рассматривается и в качестве самостоятельного жанра, который может как включать в себя элементы фэнтези — мистическое объяснение тех или иных исторических событий или их фольклорно-религиозное обрамление, — так и быть сугубо рациональным, являясь, по сути, вариантом исторического романа: в этом случае для создания интриги используются конспирологические теории и социально-психологический фактор — возможные скрытые мотивы действий тех или иных известных персон.

![](/content/images/2016/12/clublukianenko.com-nochnoi_dozor.jpg)

Из этой идиллической картины средневекового фэнтези несколько выбивается и заставляет усомниться в правильности изложенной гипотезы так называемое городское фэнтези.

Наиболее популярные произведения городского фэнтези — вероятно, «Гарри Поттер» Джоан Роулинг и «Дозоры» Сергея Лукьяненко.

В отличие от средневековой парадигмы сюжетная линия этого вида фантастической литературы разворачивается обычно в современный читателю период: вокруг привычные нам виджеты и гаджеты, иногда самые новомодные, а также урбанистический пейзаж, который, собственно, и подарил название данному жанру.

Почему не Средневековье? Возможно, для городского фэнтези это не принципиально, так как город есть некое подобие закрытой экосистемы, и тут, по большому счёту, столетиями ничего не меняется. Сам город — лишь фон, декорации, а проблематика здесь всё та же.

Определённое здравое зерно есть и в предположении, что технологическая цивилизация даёт неубедительные ответы или вовсе оставляет без внимания вопросы, связанные с внутренней природой и саморазвитием человеческого существа, поэтому-то героям почти любого вида фэнтези и проходится возвращаться в прошлое, чтобы найти своё решение для задач, поставленных ещё в средние века.

![](/content/images/2016/12/some_savage_race_concepts_by_nezart-d2m4qaf.jpg)

Средневековое сознание и менталитет порождают ещё одно интересное для литературных штудий явление — мифические расы.

> Похожее явление — средневековое религиозное охранительство — заставляет христианского читателя хвататься за вилы и в спешке разводить костёр с криками: бесы, колдовство, сатанизм!

`Однако изображать людей под видом животных или звероподобных существ — древняя традиция, которая своё начало берёт в сказках и баснях. `

При этом сказочный элемент даёт нам внешность и необычные способности мифических существ, а баснописцы привносят в описание фэнтезийных рас психологические черты: ведь именно в баснях под образом того или иного животного имелись в виду определённые черты характера.

![](/content/images/2016/12/1424457872_druzhba-zhivotnyh-6.jpg)

> С этой точки зрения, волшебные расы — это просто разные психологические типы людей, причём здесь отражены черты характера даже не отдельной человеческой особи, а особенности менталитета целой социальной группы:

гномы в этой связи — возможно, сциентисты-технократы, эльфы — сообщество «зелёных» или же люди с гуманитарным складом ума (любители поэзии, музыки, интеллигенты с тонкой и ранимой душой), маги — представители сферы IT или кабинетные учёные, орки — люди с активной жизненной позицией, но упрощённым подходом к жизни (как иные представители среды военных, спортсменов, рабочего класса — все те, кто ещё сохраняет в себе брутальные качества в наш изнеженный век).

`Упоминание мифологических рас можно рассмотреть и как своеобразный пример сакральной географии, напрямую связанной с понятием «терра инкогнита»: если где-то есть псоглавцы, то почему бы в другом месте не жить гномам, эльфам и хоббитам.`

Белые пятна на умозрительной карте вселенной имеются и поныне: неизведанная земля стала дальше, но не исчезла, теперь она — космическое пространство, а место псоглавцев или волшебного народа заняли инопланетные цивилизации.

Не исключено и географическое истолкование фэнтезийных рас: под Мордором из произведений Толкиена, например, многими понимался СССР. Впрочем, и до Толкиена в западной пропаганде Советский Союз именовался библейским Вавилоном и колоссом на глиняных ногах.

![](/content/images/2016/12/-downloadfiles-wallpapers-1680_1050-c_c_red_alert_3_wallpaper_red_alert_3_games_3162.jpg)

А если заглянуть ещё дальше, то можно заметить, что попытка искать апокалиптические черты в облике окружающих народов — излюбленное занятие некоторых христианских экзегетов: Гог и Магог, драконьи рога и даже саранча с человеческими лицами…

> Откровение ведь ещё не исполнилось? Отлично, значит есть пространство для творчества.

![](/content/images/2016/12/5.jpg)

Если кто-то возьмётся объединить все человеческие качества в две архетипические категории, то таковыми, конечно же, станут свет и тьма и их морально-этические эквиваленты — добро и зло.

Противостояние добра и зла, вероятно, служит сюжетом для всего разнообразия эпической литературы, к которой относят и фэнтези. В христианской культуре данные архетипы могут быть выражены как рай и ад, Церковь и мир, благочестие и чернокнижие.

> Вот в этом последнем — в чернокнижии — нередко обвиняют описываемый нами литературный жанр.

Сначала говорят об использовании языческой и инфернальной топонимики и символики, затем, вполне правильно, указывают на неприглядный образ исторической Церкви.

![](/content/images/2016/12/tumblr_mn9nrqztjH1qcjglso1_1280.jpg)

Такой упрёк действительно справедлив. На первый взгляд, можно даже сказать, что добро и зло (в нашем представлении) просто меняются местами. Чёрное объявляется белым, а белое — чёрным, а на сатанизм одевается красивая маска.

`Церковь в таких произведениях превращается в свою противоположность: под видом светлого божества на самом деле скрывается злое, а священнослужители делают священные тексты средством к умножению боли и страданий. `

Главные герои в рамках сюжета либо просто стремятся вернуть добро в мир, либо служат альтернативному (вот теперь уже точно доброму) богу. Ну что ж, может быть, эта позиция антиклерикальна, но отнюдь не безбожна.

![](/content/images/2016/12/maxresdefault.jpg)

> О том, что в церкви на самом деле могут молиться сатане, говорил ещё сам… Христос. «Отец ваш — дьявол!» — утверждает Он без всяких полутонов. «Когда вы поднимаете руки ваши, то они по локоть в крови» — есть и такие строки о служителях храма в Священном Писании.

Кстати, в данном контексте интересно то, что не существует откровенно сатанинского фэнтези — такого, где инфернальные силы действительно были бы центром повествования.

Если уж автору приспичило ругать христианство и использовать сюжетную линию противостояния Церкви, ему приходится выводить её за пределы нашего мироздания. Церковь в таких произведениях хотя и узнаваемая, но всё-таки с трудом маркируется как именно христианская, а её противником оказываются существа с искусственной мифологией.

В тех же фэнтези, где в той или иной мере использована христианская космогония и существует что-то вроде ада, — положительные герои всегда оказываются его противниками.

Авторы фэнтези в этом смысле зачастую более осторожны, чем представители официального классического (и легитимного в глазах охранителей) романтизма.

![](/content/images/2016/12/24a9c053b2448b1def055350dbac066d.jpg)

Романтики, например Кафка, не стеснялись выводить главным героем Фосфора-Люцифера, давая ему титул просветителя и великого учителя.

> Вообще воспевать зло на символическом уровне достаточно сложно: оно, как известно, небытийно.

Грешники, как объясняет Писание, вполне любят других грешников и проявляют к ним приветливость и заботу, то есть пусть они и грешники, но их трудно считать квинтэссенцией зла. При желании изобразить инфернальную сущность — а такие попытки в литературе встречались — писателям приходится обращаться к образу одержимого или маньяка.
![](http://img.phombo.com/img1/photocombo/4138/The_Best_HD_HQ_Hi-Res_Wallpapers_Collection_-_Fantasy_Art_by_tonyx__1300_pictures-163.jpg_wallpaper_vampire_rain_01_1920x1200.jpg)

> И всё-таки изобразить зло можно, но не на уровне символов, а в категориях человеческой души. Обратить добро в зло, а чёрное в белое, можно — воспевая порок и принижая добродетель.

Уныние, безнадёжность, жестокость, мрак, блуд — всё это основные черты так называемого готического романа. Этот литературный жанр представлен в фэнтезийной литературе более всего вампирскими сагами.

Как было сказано ранее, мрачные замки, кладбища, ритуалы и вампиры с демонами служат здесь лишь подходящим антуражем, авторы же с большим усердием живописуют сами греховные страсти, находя в этом извращённое удовольствие.

Однако наличие вампиров, само по себе, необязательно относит произведение к жанру «тёмного фэнтези». Так, например, приключения Вольхи Редной, главной героини романов Ольги Громыко, и её возлюбленного-вампира — вполне душеполезное юмористическое чтиво.

![](/content/images/2016/12/true-detective-episode-2.jpg)

Говоря о готическом романе, стоит упомянуть и о таком особенном его направлении как южная готика (Southern Gothic).

Это литературное явление, возникшее в США в первой половине двадцатого века. Своё название оно получает от более благочестивого и провинциального юга, побеждённого прагматичными северянами-рационалистами. Горечь победы, сожаление о былом величии зачастую обращают авторскую мысль этого жанра к размышлениям о грехе и добродетели, пороке и воздаянии, что в силу вышеописанных причин направляет главных героев к церкви, молитве и библейским коллизиям.

`Вероятно, эти произведения уже вполне можно считать христианским фэнтези. Да-да, не удивляйтесь, есть и такое! `

> Христианство вообще проходит сквозной идеей через всю историю фэнтезийной литературы:

тут и упомянутые выше средневековые романы, и дантовский «Ад» эпохи Возрождения, и мрачные легенды нового времени, и, конечно же, оксфордский кружок инклингов и его знаменитые участники Дж.Р.Р. Толкиен и К.С. Льюис.

Этот английский «джентльменский клуб», в своё время объединивший филологов, писателей и богословов, вполне мог бы именоваться кружком любителей благочестия. Его участники стремились научаться благовествовать современникам на понятном им этно-культурном койне.

Дж.Р.Р. Толкиен в этом обществе занимался эпохальными и метафизическими вопросами: творение мира, уничтожение зла. К.С. Льюис же пытался решать нравственные и богословские проблемы.

Эпос у него тоже есть — это «Хроники Нарнии». К сожалению, в России это произведение больше известно как сказка, а между тем в нём показаны и Жертва и Воскресение, и даже сделана гениальная догадка насчёт Страшного суда: некоторые человекоподобные животные (обитатели Нарнии) во время последнего испытания становятся просто животными и окончательно лишаются человеческого, а значит и божественного подобия.

> «Хроники Нарнии» принесли Льюису славу, а между тем его цикл «Космическая трилогия» гораздо глубже вводит читателя в тайны христианского богословия.

![](/content/images/2016/12/7O7H7.jpg)

Его «Переландра», один из романов цикла, описывает, ни много ни мало, грехопадение Адама, а точнее — связанную с ним богословскую проблему: а что, если бы Адам не согрешил? что было бы? и мог ли он устоять в праведности?

Понятно, что не следует требовать от художественного произведения догматической точности, но в любом случае написано талантливо.

Среди русских авторов представителем христианского фэнтези можно, безусловно, считать Юлию Вознесенскую.

В её повести-притче «Мои посмертные приключения» рассказывается о загробной участи души. В «Приключениях с макаронами» приоткрывается тайна «числа зверя» — действительно ли оно мистическое и несмываемое или всё-таки «число человеческое»? «Опасные игры» — талантливая «анти-поттериана», причём без передёргиваний и натяжек.
Есть и многие другие…

Над страницами её произведений весьма часто задаёшься вопросом: всё, о чём Юлия Николаевна пишет, — вымышлено или реально? (Понятно, конечно, что любая художественная литература есть вымысел, но описывает-то она реальный мир).

`А вот у Вознесенской все эти ангелы, бесы, загробный мир — реальность? Или всё-таки нет?..`

![](/content/images/2016/12/angel_of_mercy_by_procrust-d3avxv4.jpg)

Ясно одно: писательница Юлия Вознесенская взяла своих персонажей «не из воздуха» — они встречаются и на страницах Библии, и в святоотеческой литературе.

`Однако само размышление о реальности или нереальности духовного плана бытия подводит нас к ещё одному виду фэнтези — магическому реализму.
`
Представители этого жанра допускают присутствие и реальное действие в нашем мире скрытых таинственных сил, но в данном случае это не классическая магия с её заклинаниями и не мистическое воздействие, и даже не экстрасенсорика с парапсихологией.

> Это, скорее, скрытые или позабытые возможности самого человека или нашего мира — святость, действие Промысла Божия — вот, вероятно, наиболее близкие христианские аналоги.

![](/content/images/2016/12/324c4695daede1cca4e09f61eccfab4d.jpg)

Из современных авторов магический реализм как жанр лучше всего представлен, вероятно, бразильским писателем Пауло Коэльо и его произведением «Алхимик». Возможно, Виктор Пелевин со своими романами «Чапаев и Пустота», «Священная книга оборотня» может также считаться представителем данного жанра (буддистским, в противовес Коэльо).

> Ещё одно произведение Коэльо — «Пятая гора» — хороший пример фэнтезийного апокрифа.

![](/content/images/2016/12/scrolls-e1443144995386.jpg)

В своей новелле Пауло обращается к жизни пророка Илии, к тому периоду, когда пророк живёт в пустыне и сокрушается по поводу нечестия Израиля: сомнения, страдания, ярость, гнев, сожаление и другие качества живой человеческой души — такими представились писателю дни жизни в пустыне библейского пророка.

Удивительное дело, но современные исследователи действительно относят христианские апокрифы к жанру фэнтези. Их составители, полагают они, пытались творчески дополнить Евангелие. Каждый размышлял и мечтал о том, чего ему не хватало.

Одному не хватало чудес, другому недостаточным казалось устное Откровение, третьи желали видеть за персонажами священной истории характер и душу живого человека, описанного в «официальных» текстах слишком скупыми строчками.

Принимая во внимание всё вышесказанное, более понятным становится и такое известное произведение русской литературы, как «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

![](/content/images/2016/12/wpid-neprevzoydennye-citaty-iz-romana-master-i-margarita_i_1.jpg)

>С одной стороны, это типичное, хотя и умеренное, «тёмное фэнтези», а с другой — художественный апокриф.

С этой точки зрения всё в произведении становится на свои места: история Га Ноцри — не альтернативное Евангелие, а скорее, те его черты, на которые Булгаков посчитал важным и необходимым указать людям современной ему эпохи.

Возможно, ему также хотелось видеть в советских людях больше доброты, терпимости, взаимопонимания и человечности, столь им не достающих, и Булгаков выразил это своими писательскими средствами.

По слову Блеза Паскаля, «Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра, и вообще хорошо приучиться извлекать пользу из зла, потому что оно так обыкновенно, тогда как добро так редко».

![](https://frontlist.files.wordpress.com/2014/03/contents-filigree2.jpg)

[(С) Источник](https://www.academia.edu/23762653/%D0%92%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8_%D0%BD%D0%B0_%D1%82%D0%B5%D0%BC%D1%83_%D1%84%D1%8D%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B7%D0%B8_%D0%96%D0%B0%D0%BD%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B5_%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BD%D0%BE%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B8%D0%B5_%D1%84%D1%8D%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%B9%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%83%D1%80%D1%8B_)